Небольшое предисловие: это размышление на тему "что бы было, если" и попытка бросить свет на темные уголки истории мира.
Ее тонкие аристократические пальцы сжимали выщербленный дождем парапет балкона. Она каждый вечер приходила на балкон башни Терамора, обдуваемой всеми ветрами, и долго смотрела на восток – туда, где за безбрежным простором океана раскинулись Восточные королевства. Да, многое оставила она там – первые успехи и первые неудачи, первые победы и первые поражения, первая детская, наивная влюбленность, первые объятия, первый неловкий поцелуй, первая… Ах, да что там вспоминать прошлое, - говорила себе в такие минуты Джайна. Все это осталось позади, разделенное океаном и временем. Но она продолжала приходить сюда снова и снова. В мгновения, когда тихий покров сумерек опускался на Калимдор, забирая цвета и звуки, она превращалась из грозной волшебницы и правительницы десятитысячного города в маленькую девочку, слишком рано повзрослевшую. Да, в то время как ее сверстницы играли в куклы и шили им платья, она уже постигала динамические диспозиционные трансцендентальные интеллигибельные диспозиционные поля. Язык сломаешь, но Джайне приходилось не только штудировать терминологию, но и воплощать это все на практике. В студенческой среде Даларана приоритет отдавался занятиям и бесконечным часам работы, но в определенный момент Джайна начала чувствовать на себе весьма заинтересованные взгляды. Когда их стало слишком много, Джайне пришлось серьезнее подойти к выбору гардероба и макияжа, отказавшись от чересчур облегающих мантий и эльфийской косметики. Наспех воздвигнутые укрепления могли отразить случайный натиск, но полномасштабной осады выдержать не смогли. Принц Кель’Тас действительно умел ухаживать красиво. Она и сейчас вспоминала великолепные букеты, выписанные им из королевских оранжерей Серебряной Луны, и драгоценные камни, за которые любой уважающий себя гном отдал бы душу с бородой в придачу. А какие изысканные комплименты он делал… Взять хотя бы «безбрежную лазурь твоих глаз». Ей нравилось нежиться в лучах его взгляда и купаться в приятном обволакивающем баритоне принца Высших Эльфов, но – увы! – у них ничего не получилось. Дальше осторожных прикосновений дело не зашло, хотя Кель был весьма не против. Ей было шестнадцать, ему – хорошо за сотню. Но возраст – не главное. Главным было то, что ей часто казалось, что он где-то далеко. В его глазах Джайна часто замечала то, что поэт бы окрестил «неизбывной тоской вечности». Или не неизбывной. Или не тоской. В общем, от этого ей было не по себе. Он просто был другим, поэтому они расстались. Джайна твердо решила покончить с амурными делишками и с головой окунулась в учебу, благо на носу были экзамены – одна трансмутаця высших металлов чего стоила. А затем… Это была теплая весна. После изучения теории боевой магии массового поражения пришло время применить ее на практике, поэтому вместе с другими студентами Джайна была отправлена в Лордерон, где как раз началось очередное восстание троллей племени амани, никак не желавших жить спокойно. Там она и увидела его. Красивый, высокий стройный, обаятельный, умный, веселый… Этот ряд эпитетов можно было продолжать до бесконечности. Джайна поняла, что влюбилась. Да и как можно было не влюбиться в принца Артаса – первого жениха Лордерона? Впервые она увидела Артаса, когда тот на плече нес раненого пехотинца из горнила битвы под градом стрел и дротиков. Затем стала украдкой смотреть, как он веселился с друзьями в шумной компании за кружкой эля, щедро разливаемого гномами (правда, бдительный наставник Утер иногда прекращал чересчур бурное веселье и забирал эль себе). Потом Джайна впервые позволила себе посмотреть на него подольше, а когда их глаза встретились, то жутко покраснела и отвела взгляд. Затем обменялась с ним парой реплик, потом еще парой… В общем, они стали друзьями. Удивительно, но Джайна впервые стала отдавать предпочтение не пыльным учебникам, а веселым прогулкам. Она искренне улыбалась и смеялась, совершенно забыв обо всем. Артас умел быть естественным, забыв про придворный этикет и утонченные манеры, и это ее подкупало. Ей пришлось научиться плести венки, чтобы не дать принцу умереть со смеху, когда тот обнаружил, что Джайна этого не умеет. Это была лучшая весна ее жизни. Накануне ее отъезда они долго гуляли у реки, болтали о какой-то чепухе, смеялись чему-то… Внезапно Артас остановился. Его нежные, но настойчивые руки оплели ее талию и одним движением притянули к себе. Электрический разряд, промчавшийся по ее телу, когда она прижалась к его груди, словно оглушил ее, и Джайна сама поднялась на цыпочки, чтобы ее губы скорее встретились с его… Увы, но краткое наслаждение длилось всего мгновение. Джайна освободилась от объятий принца (донельзя приятных, надо сказать) и прочитала ему длиннющую лекцию на тему того, что учеба должна превалировать над чувствами, и убежала в лагерь. Позже, уже в Даларане, она часто вспоминала тот вечер и сомневалась, правильно ли она сделала, но чувство долга неизменно брало верх. А затем, когда началось так называемое «дело о культе Проклятых…»
… Уже битых два часа Джайна сидела у окна из бычьего пузыря неказистой избенки на окраине Брила и всматривалась в вечерний полумрак. Фамильный склеп местного хозяйчика и впрямь выглядел жутковато, но никого, хоть отдаленно похожего на нежить, Джайна не замечала. Значит, оперативные данные были неверны, а все эти слухи про нежить – лишь рефлексия на собственную некомпетентность в вопросе северной чумы. Тем временем сумерки сгустились, а тьма постепенно поглотила и холмы вдалеке, и склеп, и ограду… Джайна отворила скрипучую дверь и вышла наружу. Порыв осеннего ветра сдул с ее головы капюшон и бросил ей в лицо желтую листву. Снаружи было, мягко говоря, прохладно, а уханье совы и далекий вой волка не способствовали хорошему настроению и бодрости духа. Девушка осторожно шал вперед, стараясь не оступиться, ведь на небе не было звезд, а луна, отгородившаяся от опостылевшего мира пеленой темных облаков, упорно не желала показываться. Тут ее острый слух уловил какой-то звук, похожий на завывание ветра в печной трубе, но доносившийся со стороны склепа. Девушка опустилась на корточки и осторожными шагами стала приближаться. Луна, снизошедшая до нее, милосердно выглянула на пару мгновений, вырвав из темноты фигуру в дырявом балахоне, стоявшую спиной к ней и державшую в руках книгу, буквы в которой сверкали бледно-оранжевым цветом. Джайна никогда не видела таких букв и никогда не слышала такого языка, звук которого стала различать в какофонии ветра. Человек (если это был человек) начал совершать таинственные пассы, и девушка с ужасом почувствовала, что земля начала ощутимо трястись, а затем и пузыриться – под ней явственно ощущалось движение чего-то большого. Джайна не выдержала. «Эй, ты!» - закричала она, распрямляясь и поднимая посох. Колдун резко развернулся, поднял руку, направил раскрытую ладонь в ее сторону… Ей повезло – она ощутила тлетворный привкус темной магии за миг до того, как место, на котором она стояла, превратилось в воронку под градом темных стрел, и отпрыгнула в сторону. Окружив себя ледяным щитом, Джайна собралась бросить в ответ свое заклинание, когда… Она никогда не забудет этой картины: земля за спиной колдуна лопнула, и из нее медленно начало подниматься нечто…Тварь высотой в четыре человеческих роста была словно слеплена из ошметков нескольких тел разной степени разложения, ее плоть была гнилой и рыхлой и была покрыта отвратительными чирьями, а из тела торчали три «руки» и множество недоразвитых конечностей, непрестанно шевелящихся… По форме отродье напоминало человека, обрубки ног оканчивались подобием ступней, а венчала конструкцию нечто, напоминавшее голову, с гнилушкой в одной глазнице и антрацитовым глазом в другой. Тварь открыла пасть, продемонстрировав берцовые кости, казавшиеся весьма острые, заменявши мерзости зубы, и издала глухой рык. Джайна задрожала от страха, а мысли из головы выдул ледяной ветер ужаса. Ни одного заклинания на ум не приходило, а тело стало ватным и непослушным. «Соберись, соберись», - беззвучно шептали губы. Отродье оторвало от земли конечности и медленно начало приближаться к ней, ритмично покачиваясь. Конечность, торчащая из спины, легким движением вырвала чахлое деревце и перебросила в «правую» руку. Ну же, ну же… Она начала отходить, споткнулась и неуклюже растянулась на земле. Гибель неуклонно приближалась размеренными шагами, словно маятник, отмерявший последние секунды ее жизни…
Ночь разрезала острая вспышка света и боевой клич, а через мгновение тварь была объята ярким светлым пламенем. Судорожно замахав конечностями, нежить попыталась сбить с себя пламя, но разгорелась еще больше. Из тьмы выскочила фигура, закованная в полные латы и сжимающая огромный боевой молот, двумя ударами которого повергла мерзость оземь, а третьим превратила в горстку пепла. Колдун, явно огорченный столь бесславной гибелью своего детища, начал плести новое заклинание, но не успел – залп гномьих дробовиков, раскатистым гулом прорычавший во тьме, буквально разорвал его в клочья. Латник приблизился к ней, откинул забрало… Словно не прошло несколько лет, словно не утекло столько воды в реке, у которой они расстались… Да, из-под непослушной челки на нее заботливо и участливо смотрели глаза Его Высочества Кронпринца. Так они встретились вновь. Обстоятельства были не из приятных, ведь только тогда словно спала пелена с глаз волшебников Даларана, и они поняли, что Кел’Тузед – не просто очередной ренегат, а орудие в руках могущественной злой воли, а его «Культ Проклятых» - не просто очередная забава столичных декадентов из высшего света, а мощная организация, распустившая свои корни от великосветских салонов до имений местных помещиков. А зерно, доставленное из Андорхала, оказалось источником той самой неизлечимой болезни, превращавшей людей в отвратительных умертвий. Гоняясь за обезумевшим магом, они сталкивались с нечистью всех сортов: полуразложившимися останками, голыми костяками, тварями, слепленн
[ Сообщение отредактировано Цири ]
admin Ролевые было, джайн, когда
[ Сообщение отредактировано Наго ]